Неточные совпадения
Стародум(приметя всех смятение).
Что это значит? (К Софье.) Софьюшка, друг мой, и ты мне кажешься в смущении? Неужель мое намерение тебя огорчило? Я заступаю
место отца твоего. Поверь мне,
что я знаю его права. Они нейдут далее, как отвращать несчастную склонность дочери, а выбор достойного человека зависит совершенно от ее сердца. Будь спокойна, друг мой! Твой муж, тебя достойный, кто б он ни был, будет
иметь во мне истинного друга. Поди за кого хочешь.
Строился новый город на новом
месте, но одновременно с ним выползало на свет что-то иное,
чему еще не было в то время придумано названия и
что лишь в позднейшее время сделалось известным под довольно определенным названием"дурных страстей"и"неблагонадежных элементов". Неправильно было бы, впрочем, полагать,
что это"иное"появилось тогда в первый раз; нет, оно уже
имело свою историю…
Что предположение о конституциях представляло не более как слух, лишенный твердого основания, — это доказывается, во-первых, новейшими исследованиями по сему предмету, а во-вторых, тем,
что на
место Негодяева градоначальником был назначен «черкашенин» Микаладзе, который о конституциях едва ли
имел понятие более ясное, нежели Негодяев.
Степан Аркадьич вращался в Москве в тех кругах, где введено было это слово, считался там чее́тным человеком и потому
имел более,
чем другие, прав на это
место.
— Я не высказываю своего мнения о том и другом образовании, — с улыбкой снисхождения, как к ребенку, сказал Сергей Иванович, подставляя свой стакан, — я только говорю,
что обе стороны
имеют сильные доводы, — продолжал он, обращаясь к Алексею Александровичу. — Я классик по образованию, но в споре этом я лично не могу найти своего
места. Я не вижу ясных доводов, почему классическим наукам дано преимущество пред реальными.
— Говорят,
что кто больше десяти раз бывает шафером, тот не женится; я хотел десятый быть, чтобы застраховать себя, но
место было занято, — говорил граф Синявин хорошенькой княжне Чарской, которая
имела на него виды.
И Степан Аркадьич улыбнулся. Никто бы на
месте Степана Аркадьича,
имея дело с таким отчаянием, не позволил себе улыбнуться (улыбка показалась бы грубой), но в его улыбке было так много доброты и почти женской нежности,
что улыбка его не оскорбляла, а смягчала и успокоивала. Его тихие успокоительные речи и улыбки действовали смягчающе успокоительно, как миндальное масло. И Анна скоро почувствовала это.
Она еще не знает,
что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может
иметь места;
что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар.
Другой бы на моем
месте предложил княжне son coeur et sa fortune; [руку и сердце (фр.).] но надо мною слово жениться
имеет какую-то волшебную власть: как бы страстно я ни любил женщину, если она мне даст только почувствовать,
что я должен на ней жениться, — прости любовь! мое сердце превращается в камень, и ничто его не разогреет снова.
В продолжение этого времени он
имел удовольствие испытать приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда в чемодане все уложено и в комнате валяются только веревочки, бумажки да разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на
месте, видит из окна проходящих плетущихся людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув на него, опять продолжать свою дорогу,
что еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
Дело-то в том,
что вы все-таки приедете с познаньями тех
мест и будете
иметь понятие, в каком положении находится тот край.
Это займет, впрочем, не много времени и
места, потому
что не много нужно прибавить к тому,
что уже читатель знает, то есть
что Петрушка ходил в несколько широком коричневом сюртуке с барского плеча и
имел, по обычаю людей своего звания, крупный нос и губы.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими
местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты:
что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились,
что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду,
имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и
что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец
место для жительства, и
что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Я заметил,
что многие девочки
имеют привычку подергивать плечами, стараясь этим движением привести спустившееся платье с открытой шеей на настоящее
место.
Он прочел все,
что было написано во Франции замечательного по части философии и красноречия в XVIII веке, основательно знал все лучшие произведения французской литературы, так
что мог и любил часто цитировать
места из Расина, Корнеля, Боало, Мольера, Монтеня, Фенелона;
имел блестящие познания в мифологии и с пользой изучал, во французских переводах, древние памятники эпической поэзии,
имел достаточные познания в истории, почерпнутые им из Сегюра; но не
имел никакого понятия ни о математике, дальше арифметики, ни о физике, ни о современной литературе: он мог в разговоре прилично умолчать или сказать несколько общих фраз о Гете, Шиллере и Байроне, но никогда не читал их.
— Да. В таких серьезных случаях нужно особенно твердо помнить,
что слова
имеют коварное свойство искажать мысль. Слово приобретает слишком самостоятельное значение, — ты, вероятно, заметил,
что последнее время весьма много говорят и пишут о логосе и даже явилась какая-то секта словобожцев. Вообще слово завоевало так много
места,
что филология уже как будто не подчиняется логике, а только фонетике… Например: наши декаденты, Бальмонт, Белый…
«Я мог бы рассказать ему о Марине, — подумал Самгин, не слушая Дронова. — А ведь возможно,
что Марина тоже оказалась бы большевичкой. Как много людей, которые не вросли в жизнь, не
имеют в ней строго определенного
места».
Или вовсе ничего не скажет, а тайком поставит поскорей опять на свое
место и после уверит барина,
что это он сам разбил; а иногда оправдывается, как видели в начале рассказа, тем,
что и вещь должна же
иметь конец, хоть будь она железная,
что не век ей жить.
Я прямо скажу,
что никогда столько не любил его, как теперь, и мне жаль,
что не
имею ни времени, ни
места, чтобы поболее поговорить о нем.
«Уроки я вам, говорит, найду непременно, потому
что я со многими здесь знаком и многих влиятельных даже лиц просить могу, так
что если даже пожелаете постоянного
места, то и то можно
иметь в виду… а покамест простите, говорит, меня за один прямой к вам вопрос: не могу ли я сейчас быть вам
чем полезным?
Он тотчас встал: «Непременно, непременно, говорит, доставлю вам уроки и
место; с сего же дня займусь, потому
что вы к тому совсем достаточный
имеете аттестат»…
Катерина Николаевна стремительно встала с
места, вся покраснела и — плюнула ему в лицо. Затем быстро направилась было к двери. Вот тут-то дурак Ламберт и выхватил револьвер. Он слепо, как ограниченный дурак, верил в эффект документа, то есть — главное — не разглядел, с кем
имеет дело, именно потому, как я сказал уже,
что считал всех с такими же подлыми чувствами, как и он сам. Он с первого слова раздражил ее грубостью, тогда как она, может быть, и не уклонилась бы войти в денежную сделку.
Вошли две дамы, обе девицы, одна — падчерица одного двоюродного брата покойной жены князя, или что-то в этом роде, воспитанница его, которой он уже выделил приданое и которая (замечу для будущего) и сама была с деньгами; вторая — Анна Андреевна Версилова, дочь Версилова, старше меня тремя годами, жившая с своим братом у Фанариотовой и которую я видел до этого времени всего только раз в моей жизни, мельком на улице, хотя с братом ее, тоже мельком, уже
имел в Москве стычку (очень может быть, и упомяну об этой стычке впоследствии, если
место будет, потому
что в сущности не стоит).
Дергачев жил в маленьком флигеле, на дворе деревянного дома одной купчихи, но зато флигель занимал весь. Всего было чистых три комнаты. Во всех четырех окнах были спущены шторы. Это был техник и
имел в Петербурге занятие; я слышал мельком,
что ему выходило одно выгодное частное
место в губернии и
что он уже отправляется.
Пустыня
имеет ту выгоду,
что здесь нет воровства. Кибитка стоит на улице, около нее толпа ямщиков, и ничего не пропадает. По дороге тоже все тихо. Нет даже волков или редко водятся где-то в одном
месте. Медведи зимой все почивают.
После обеда тотчас явились японцы и сказали,
что хотя губернатор и не
имеет разрешения, но берет все на себя и отводит
место.
Губернатор, узнав,
что мы отказываемся принять и другое
место, отвечал,
что больше у него нет никаких,
что указанное нами принадлежит князю Омуре, на которое он не
имеет прав. Оба губернатора после всего этого успокоились: они объявили нам,
что полномочные назначены,
место отводят, следовательно, если мы и за этим за всем уходим, то они уж не виноваты.
Адмирал сказал им,
что хотя отношения наши с ними были не совсем приятны, касательно отведения
места на берегу, но он понимает,
что губернаторы ничего без воли своего начальства не делали и потому против них собственно ничего не
имеет, напротив, благодарит их за некоторые одолжения, доставку провизии, воды и т. п.; но просит только их представить своему начальству,
что если оно намерено вступить в какие бы то ни было сношения с иностранцами, то пора ему подумать об отмене всех этих стеснений, которые всякой благородной нации покажутся оскорбительными.
На это отвечено,
что «по трехмесячном ожидании не важность подождать семь дней; но нам необходимо
иметь место на берегу, чтоб сделать поправки на судах, поверить хронометры и т. п. Далее, если ответ этот подвинет дело вперед, то мы останемся, в противном случае уйдем… куда нам надо».
Когда губернатор провинции протестовал против этого, консул отвечал,
что католические миссионеры, в разных
местах, еще дальше
имеют монастыри: пусть губернатор выгонит их оттуда, тогда и он откажется от дачи.
Оказалось,
что англичанин, кроме одной цели своего путешествия — описания ссылки и
мест заключения в Сибири,
имел еще другую цель — проповедывание спасения верою и искуплением.
Нагибин боялся прямо высказать Василию Назарычу свои соображения насчет Сергея Александрыча и Надежды Васильевны, которых точно сама судьба столкнула в Гарчиках, но в одном
месте упомянул,
что Надежда Васильевна «большую силу
имеет над Приваловым и, можно сказать, даже они спасли его от пьянства и картежной игры».
— Я, брат, уезжая, думал,
что имею на всем свете хоть тебя, — с неожиданным чувством проговорил вдруг Иван, — а теперь вижу,
что и в твоем сердце мне нет
места, мой милый отшельник. От формулы «все позволено» я не отрекусь, ну и
что же, за это ты от меня отречешься, да, да?
Чан Лин, хорошо знающий эти
места, сказал,
что сопка эта не
имеет названия и находится в истоках реки Сицы.
Другие признаки, совершенно незаметные для нас, открыли ему: этот человек был удэгеец,
что он занимался соболеванием,
имел в руках палку, топор, сетку для ловли соболей и, судя по походке, был молодой человек. Из того,
что он шел напрямик по лесу, игнорируя заросли и придерживаясь открытых
мест, Дерсу заключил,
что удэгеец возвращался с охоты и, вероятно, направляется к своему биваку. Посоветовавшись, мы решили идти по его следам, тем более
что они шли в желательном для нас направлении.
Потому ли,
что земля переместилась в плоскости эклиптики по отношению к солнцу, или потому,
что мы все более и более удалялись от моря (вероятно,
имело место и то и другое), но только заметно день удлинялся и климат сделался ровнее. Сильные ветры остались позади. Барометр медленно поднимался, приближаясь к 760. Утром температура стояла низкая (–30°С), днем немного повышалась, но к вечеру опять падала до — 25°С.
На разъездах, переправах и в других тому подобных
местах люди Вячеслава Илларионыча не шумят и не кричат; напротив, раздвигая народ или вызывая карету, говорят приятным горловым баритоном: «Позвольте, позвольте, дайте генералу Хвалынскому пройти», или: «Генерала Хвалынского экипаж…» Экипаж, правда, у Хвалынского формы довольно старинной; на лакеях ливрея довольно потертая (о том,
что она серая с красными выпушками, кажется, едва ли нужно упомянуть); лошади тоже довольно пожили и послужили на своем веку, но на щегольство Вячеслав Илларионыч притязаний не
имеет и не считает даже званию своему приличным пускать пыль в глаза.
Надо было дать вздохнуть лошадям. Их расседлали и пустили на подножный корм. Казаки принялись варить чай, а Паначев и Гранатман полезли на соседнюю сопку. Через полчаса они возвратились. Гранатман сообщил,
что, кроме гор, покрытых лесом, он ничего не видел. Паначев
имел смущенный вид, и хотя уверял нас,
что место это ему знакомо, но в голосе его звучало сомнение.
В Уссурийском крае реки, горы и мысы на берегу моря
имеют различные названия. Это произошло оттого,
что туземцы называют их по-своему, китайцы — по-своему, а русские, в свою очередь, окрестили их своими именами. Поэтому, чтобы избежать путаницы, следует там, где живут китайцы, придерживаться названий китайских, там, где обитают тазы, не следует руководствоваться названиями, данными русскими. Последние
имеют место только на картах и местным жителям совершенно не известны.
На реке Тадушу много китайцев. Я насчитал 97 фанз. Они живут здесь гораздо зажиточнее,
чем в других
местах Уссурийского края. Каждая фанза представляет собой маленький ханшинный [Водочный, винокуренный.] завод. Кроме того, я заметил,
что тадушенские китайцы одеты чище и опрятнее и
имеют вид здоровый и упитанный. Вокруг фанз видны всюду огороды, хлебные поля и обширные плантации мака, засеваемого для сбора опия.
Наскоро поужинав, мы пошли с Дерсу на охоту. Путь наш лежал по тропинке к биваку, а оттуда наискось к солонцам около леса. Множество следов изюбров и диких коз было заметно по всему лугу. Черноватая земля солонцов была почти совершенно лишена растительности. Малые низкорослые деревья, окружавшие их,
имели чахлый и болезненный вид. Здесь
местами земля была сильно истоптана. Видно было,
что изюбры постоянно приходили сюда и в одиночку и целыми стадами.
От перевала Венюкова Сихотэ-Алинь
имеет вид гряды, медленно повышающейся на север. Этот подъем так незаметен для глаза,
что во время пути совершенно забываешь,
что идешь по хребту, и только склоны по сторонам напоминают о том,
что находишься на водоразделе.
Места эти покрыты березняком, которому можно дать не более 40 лет. Он, вероятно, появился здесь после пожаров.
Когда отец умер, он перешел в нью-йоркскую контору лондонской фирмы Ходчсона, Лотера и К°, зная,
что она
имеет дела с Петербургом, и когда успел хорошо зарекомендовать себя, то и выразил желание получить
место в России, объяснивши,
что он Россию знает как свою родину.
Пока актриса оставалась на сцене, Крюковой было очень хорошо жить у ней: актриса была женщина деликатная, Крюкова дорожила своим
местом — другое такое трудно было бы найти, — за то,
что не
имеет неприятностей от госпожи, Крюкова привязалась и к ней; актриса, увидев это, стала еще добрее.
Только скажите слово,
что вы хотите
иметь гувернантку, сбегаются десятки и сотни нас перебивать одна у другой
место.
Один только человек не участвовал в общей радости: Антон Пафнутьич сидел пасмурен и молчалив на своем
месте, ел рассеянно и казался чрезвычайно беспокоен. Разговоры о разбойниках взволновали его воображение. Мы скоро увидим,
что он
имел достаточную причину их опасаться.
Кирила Петрович с великим удовольствием стал рассказывать подвиг своего француза, ибо
имел счастливую способность тщеславиться всем,
что только ни окружало его. Гости со вниманием слушали повесть о Мишиной смерти и с изумлением посматривали на Дефоржа, который, не подозревая,
что разговор шел о его храбрости, спокойно сидел на своем
месте и делал нравственные замечания резвому своему воспитаннику.
Каждый
имел три, четыре, пять дам, и это было очень хорошо, потому
что они занимали
место пятидесяти человек и таким образом спасали от давки.
Вслед за тем тот же лакей Сенатора, большой охотник до политических новостей и которому было где их собирать по всем передним сенаторов и присутственных
мест, по которым он ездил с утра до ночи, не
имея выгоды лошадей, которые менялись после обеда, сообщил мне,
что в Петербурге был бунт и
что по Галерной стреляли «в пушки».
Женщина эта играла очень не важную роль, пока княжна была жива, но потом так ловко умела приладиться к капризам княгини и к ее тревожному беспокойству о себе,
что вскоре заняла при ней точно то
место, которое сама княгиня
имела при тетке.